BasTV

«Молчишь. Почему молчишь? Значит, виновата».
«Говоришь. Почему говоришь? И снова получаешь».
«Часто приходится слышать: „Сама хороша! Ты женщина, должна терпеть!” Я не понимаю, если я сижу дома с детьми, делаю всё: и готовлю, и убираю, и остальное — почему я должна быть избита и терпеть жестокое обращение?”

Майя Царан расписалась с теперь уже бывшим мужем в 1997 году. Она работала в военном центре в Каушанах. Он был военнослужащим. Ей 19 лет, ему — 21. В том же году родилась и их первая дочь.
Впервые он поднял на жену руку сразу после рождения дочери. «До той поры он повышал на меня голос, но никогда не бил. Чаще всего это случалось, когда он был пьяным. Когда он приходил домой, я должна была чистить ему обувь и брюки от грязи. Однажды я хотела обсудить это, и он избил меня так сильно, что на моём лице практически не осталось живого места. У меня столько отметин на теле, что порой стыжусь их. Кто-то спрашивает, родилась ли я такой. А что я могу им ответить? Что я не родилась с кривым носом и шрамами на лице?»— рассказывает Майя.
***
«И хоть есть некоторый прогресс в области законодательства, касающегося искоренения домашнего насилия, количество случаев насилия над женщинами пугающе велико. Насилие — одно из самых больших нарушений прав человека, оно негативно влияет на женщин вне зависимости от социального, экономического или культурного положения, и влияет на общество в целом», — утверждает руководитель программного отдела UN Women Moldova Корнелиу Ефтоди.

Шесть из десяти женщин подвергались насилию со стороны своего партнёра, говорится в отчёте Национального бюро статистики РМ «Насилие по отношению к женщинам в семье». Более того, официальные данные констатируют рост случаев домашнего насилия и неэффективность действий властей. В 2012 году было зарегистрировано 6569 случаев, а в 2015 — 9203 случая.
Помимо этого, по данным того же исследования, множество случаев остаются не зарегистрированными из-за давления общества на жертв. Почти половина из пострадавших считают, что смогут преодолеть проблемы самостоятельно, 40 % даже стыдятся признаться в том, через что им приходится проходить, а почти 20 % не сообщают в органы о насилии, которому они подвергаются, потому что родственники убедили их этого не делать.
С другой стороны, общество продолжает оставаться равнодушным и безучастным. Этот факт подтверждает и социологическое исследование «Мнения, представления и опыт молодёжи по проблемам насилия в семье / паре», проведённое Международным центром «La Strada». Более трети молодых респондентов ответили, что не сообщат никому о случаях насилия.
Вместе с тем 15,2 % мужчин, опрошенных в рамках исследования «Мужчины и гендерное равенство в Республике Молдова», заявили, что не станут вмешиваться, если увидят, что кто-то бьёт женщину. Если бы агрессором был их друг, только 6,5 % мужчин сообщили бы в полицию. Даже если обидчиком будет чужой человек, только каждый пятый заявил о готовности обратиться в полицию.

Майя Царан — одна из «положительных чемпионок». Такой титул предложила организация UN Women Moldova для тех, кто пережил домашнее насилие, но перестал бояться и прервал молчание. Сегодня она одна из немногих, к кому жительницы села Фэрлэдены, избиваемые своими партнёрами, могут обратиться в любое время.
Майя Царан является также одной из немногих жертв домашнего насилия, чей пример вдохновляет других женщин изменить свою жизнь в лучшую сторону. По словам Майи, многие женщины отказываются от такой возможности из-за давления общества.
«Положительные чемпионки проявили много мужества, когда решили жить открыто, говорить открыто о своём опыте, тем самым прервав молчание, которое хранили из-за страха и стыда. Они вынесли тему насилия над женщинами в общество. Женщины, которые продолжают страдать втайне, услышали истории тех, кто преодолел страх, таким образом они почувствовали, что не одиноки и что есть пути выхода из круга насилия. Трудно сломать стереотипы, которые ещё сохраняются в обществе, да и службы поддержки для жертв насилия не действуют в полную силу», — поясняет Корнелиу Ефтоди.
***
Я встретилась с Майей у ворот её дома. Высокая, стройная, но крепкая. Улыбаясь, пригласила нас в дом. Извиняется за то, что много говорит, но «это у неё сейчас получается лучше всего, потому что она очень долго молчала».
Двор охраняют две маленькие собаки. Увидев нас, они оскалились, их лай разнёсся по всему селу. «Хорошо, что привязаны», — подумала я. Они здесь с момента переезда в этот дом: одна перед домом, другая — за ним, чтобы сообщать о любых нежеланных гостях. Самый нежеланный из них — её бывший муж, который бил её повсюду, где застанет. «В 2010 году, несмотря на существующее законодательство, я ходила избитой и с синяками под глазами. Представьте себе, мы могли жить в двух домах — в моём и родительском, но я не могла спокойно находиться ни в одном. Он был везде хозяин. Приходил, как к себе домой», — вспоминает Майя.

Каплей, переполнившей чашу терпения, стал инцидент в июле 2010-го, произошедший вскоре после рождения младшей дочери. Тогда Майя жила с родителями. Была на кухне. Держа новорождённую Кристину на руках, успевала свободной рукой переворачивать рыбу на сковороде. «Помню, что мы поссорились с мужем, но не помню из-за чего. В какой-то момент он разозлился и швырнул в меня горячую сковороду. Счастье, что мне удалось увернуться и защитить ребёнка». В тот момент по лестнице поднималась медсестра, которая пришла с визитом к ребёнку. Она и стала свидетельницей этой сцены. «Если бы я кому-то рассказала, никто бы мне не поверил», — уверена Майя.
Одежда для малышки, паспорт и свидетельство о рождении Кристины — это всё, что было у Майи, когда на следующее утро после инцидента с горячей сковородой она в сопровождении медсестры ушла в Каушанский центр для мам с детьми «Pro Familia».
«Там мой дом. Каждый раз, когда прихожу к ним, с радостью вспоминаю моменты, проведённые там. Вспоминаю, как там играли мои дети. Мы были счастливы, так как наконец-то спали спокойно», — вспоминает Майя. Там же она узнала, что есть закон, который может ей помочь. В Центре ей помогли подготовить документы для развода. «Люди из Центра вернули меня к жизни. Я была очень замкнутая, а сейчас я слишком много говорю», — шутя, признаётся Майя.
***
Майя Царан начала писать книгу, в которой хочет рассказывает обо всём, что ей пришлось пережить. У неё своя небольшая библиотека молдавского законодательства. Теперь она полностью готова к защите своих прав. Она усвоила все жизненные уроки. Наряду с сотнями или даже тысячами ударов, полученных от своего бывшего мужа, её заставляло страдать и общество, потому что всегда находился кто-то, кто её осуждал и даже не делал попыток протянуть руку помощи.
На протяжении семейной жизни, осознавая, что осталась один на один со своей трагедией, Майя искала «утешения» — от алкоголя до попыток самоубийства. «Многие женщины находят выход в алкоголе, а общество не понимает этого. Многие считают, если женщина пьёт, значит, “ей так хорошо”. Общество должно понять, что человек не пойдёт на этот шаг без определенной причины. Женщины стараются найти утешение. Другие начинают вести двойную жизнь», — объясняет Майя.

О том, что происходит в этой семье, знало всё село, но мало кто вмешивался или пытался встать на защиту. Некоторые местные жители только и говорили: «Майя не заслуживает этого. Она хорошо закончила школу». Соседка пыталась остановить избиение, но ей агрессор «порекомендовал» забыть всё, что она видела: «Все, тётя Наташа, ты ничего не видела, ничего не слышала! Ты меня поняла?» Майя говорит, что ей много помогали её бывшая учительница и другая соседка — тётя Люся.
А мама… Мама ей говорила: «И у меня было четверо детей, и мне нелегко было. Твой отец тоже меня бил, и ты это прекрасно знаешь». А иногда: «Брось мужа, но подумай о том, что будешь делать с детьми на руках». Отец Майи никогда не вмешивался в её семейную жизнь.
«Однажды муж так сильно меня избил — на мне не было живого места. У меня не так быстро появляются синяки, но они очень долго проходят. Под кожей были видны кровоподтёки, но синяков не было. Такими сильными были его удары. Только тогда мама мне сказала бросить его», — вспоминает Майя.
Лариса Бурка, мама женщины, говорит, что, впервые узнав о том, что происходит в семье её дочери, думала, что в этом есть и вина Майи — «как и в каждой семье, возможно, она сказала какие-то плохие и лишние слова». Но, увидев, что «всё нормально, дети выглядят прилично, чистенькие», поняла, что у зятя не было причин избивать её дочь.
Более того, Лариса Бурка не признаёт, что и сама была бита своим мужем. Говорит, что в её отношениях с супругом насилия не было. «Вы знаете, как раньше было, перед мужем надо было молчать, быть ниже его. Я, к примеру, всегда была прямолинейной и говорила мужу, кто и когда прав», — утверждает женщина.
Как может мужчина, носящий военную форму, бить женщину? Никто в такое не мог поверить. «Точку надо было поставить сразу и раньше. Со временем насилие с его стороны стало нормой. Мама мне говорила, что это мой выбор: «Хочешь — разводись. Но что ты будешь делать с детьми на руках?» — вспоминает Майя.
Военная форма скрывала от общества многое. Условия жизни женщины. Она делала синяки и шрамы незаметными, а жалобы превращала в ложь. «Если ты такая хорошая, то почему он тебя бьёт? Значит, ты не столь хороша!», «Живи, потому что мы все так живём!» — такими были слова «поддержки», которые слышала Майя.
Анна Герчу

Каждая четвертая женщина в Республике Молдова хоть раз в жизни становилась жертвой насилия в семье. Об этом говорит статистика. Нередко от агрессии со стороны взрослых страдает ребенок. Печальных историй много, и все они разные.

Жительница города Басарабяска рассказывает, что 12 лет терпела побои от своего мужа. Свидетелями ужасных сцен были ее дети.

ЖЕРТВА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ

— Он гулял с другими женщинами, а когда возвращался домой, мог швырять еду на стены. Это был мой второй муж и он позволял себе избивать моих сыновей от первого брака. И голову мне разбивал, и спину повредил. Теперь я хожу по больницам и лечу позвоночник.

По словам женщины, она не раз обращалась в полицию с просьбой защитить ее и детей от агрессора, его задерживали, но спустя какое-то время он выходил на свободу и издевательства продолжались.

ЖЕРТВА НАСИЛИЯ В СЕМЬЕ

— Он приходил домой и начинал меня бить, оскорблять, даже когда я была беременна пятым ребенком. Я убегала босиком по снегу, ночевала на улице под деревьями.

В конце концов, женщина вместе с детьми ушла от мужа. И хотя финансово ей было очень сложно, морально она чувствовала себя гораздо лучше. Эти жуткие события происходили в то время, когда в Молдове еще не действовал «Закон о предупреждении насилия в семье и борьбе с ним». Он был принят 4 года назад.  С тех пор нарушения статей данного закона регистрируются регулярно. По словам сотрудников Инспектората полиции Басарабяска, чаще всего они вмешиваются в семейные конфликты после того, как их вызывают на место происшествия соседи или сами жертвы домашних агрессоров.

— Если полицию уведомили о правонарушении, то мы на месте заполняем опросник, задаем жертве вопросы, на которые она отвечает «да», «нет» или «не знаю». После этого мы выявляем уровень риска в этой семье. Если он высок, мы издаем экстренный приказ о том, чтобы агрессор в течение 10 дней покинул место жительства. Мы не можем держать его в отделении полиции более 3 часов. Но если он нарушил приказ, мы можем задержать его на 72 часа.

По мнению экспертов, причины насилия в отношении женщин разнообразны, значительная их часть происходит из-за бытовой неустроенности. Другие причины – ревность, несхожесть мнений по важным вопросам, неустойчивость психики одного или нескольких членов семьи. У жителей Басарабяски также есть мнения на этот счет.

VOX-POP

— Дело в том, что мужья не привыкли жить честно.

— Нет веры в Бога, и люди не уважают друг друга, отсутствие доверия ведет к ссорам без причины.

— Часто выпивают и муж, и жена, и они не отдают отчета своим действиям, поэтому происходит насилие в семье. Часто бывает, что женщины виноваты, потому что допустили один раз, чтобы из обидели. Это входит в привычку и продолжается дальше. И бедность, и алкоголь, и недостаток денег, много причин.

В районе Басарабяска в 2017 году в отношении домашних агрессоров было возбуждено 8 уголовных дел. Полиция получила 237 сигналов о случаях домашнего насилия от самих жертв, их соседей, примаров населенных пунктов или социальных работников.

«Мы не ладили с отцом. Он меня обижал. Бил с малолетства». Ион потирает руки, теребит пальцами, крутит их. Ответы его коротки, порой не находит нужных слов, нервно их подбирает. Но всё-таки отвечает спокойно. Скучно, но спокойно. В последние семь лет он воровал всё, что хотел, а единственным наказанием были побои от отчима. Весной Ион узнал, что следующие десять лет он проведёт в тюрьме за убийство.

Два отца, два ремня

Ион родился в Каларашском районе, где жил до шестилетнего возраста вместе с мамой и биологическим отцом. Последний был алкоголиком и ранее был судим за кражу. Частенько, когда был выпившим, мужчина выплёскивал всю свою злость на жену и ребёнка. Сегодня единственное, что может сказать Ион про него, — понимали они друг друга «очень плохо». Единственные приятные воспоминания о Калараше связаны с «дядей Костей», маминым братом. С ним он ходил в лес за дровами и за травой для кроликов, ходили на шашлыки.

Когда родители Иона развелись, мальчик вместе с мамой переехал в село Унгенского района. В девять лет, сам того не осознавая, Ион пошёл по следам своего биологического отца.

Второй мамин муж также оказался алкоголиком и агрессивным человеком. Ион, однако, уже не был столь терпелив. Он начал убегать из дома, а для того, чтобы наполнить чем-то желудок, начал воровать. По словам Иона, этому его научил его двоюродный брат. Первый раз он украл машинку, чтобы поиграть. Потом от голода начал воровать орехи.

Сегодня Ион говорит, что отчим его бил только тогда, когда он был «плохим» и «чтобы я не делал глупости». Вопросы о его частом отсутствии дома заставляют его нервничать и ещё больше мять руки. С появлением в его жизни нового отца, Ион нашёл себе пристанище в компании, разделяющей его «увлечения». Вместе они пили вино, курили, воровали, а потом продавали то, что «приобрели». А для того, чтобы у них было на всё это время, днём они друг другу помогали в домашних делах.

Схема была простой. «Кто-то увидит что-то хорошее в доме у кого-то и говорит мне. Потом идём воровать. И днём, и ночью. Родители мне говорили не делать глупостей, но я их не слушал. В то время даже не знал, что за такое наказывают», — рассказывает Ион.

***** 

Три кражи и убийство

Однажды поздней зимой Ион со своими друзьями был в гостях у знакомого коллеги по «цеху».  Он хоть и взрослый, но тоже иногда подсказывал, где и что ещё можно украсть. После того как в голову ударило вино, Ион с компанией проникли в склад на берегу озера и украли оттуда рыболовные сети, удочки, верёвку, солярку и патроны. Радуясь «успеху», ребята пошли к Иону домой, чтобы спрятать похищенное со склада. Там же выпили ещё вина и отправились к дому старушки-соседки, где планировали украсть орехи.

«Я украл у неё 20 кг орехов, но, когда выбирался оттуда, она увидела нас. Из дома она стала кричать и звать соседей в помощь. Я не знаю, что мне пришло в голову тогда, я разбил кулаком стекло в двери и ударил её», — вспоминает парень.

Они уходили в спешке, пошли к дому Иона, где остались спать другие ребята. Ион, однако, не мог успокоиться. Он был пьян, его не держали ноги, адреналин и алкоголь говорили ему, что день только начинается. Тогда он решил украсть орехи у другой старушки. «Я вошёл в сарай и хотел было открыть замок. Лил дождь, но я услышал, что приближается кто-то. Мне было страшно, я спрятался и взял в руки железный прут», — рассказывает Ион. Быстрыми шагами приближалась хозяйка дома, она шла проверить, что случилось. Ион испугался и ударил её металлическим прутом по голове, женщина упала на землю. «Затем я ударил её ещё два раза. Пошёл в её дом, стал искать деньги — 17 тысяч леев я взял». Ион рассказывает прерывисто, кашляет, шея его напряглась, но он продолжает.

Забрав деньги и орехи, он пошёл домой, по дороге встретил товарища, которому рассказал, что сделал. Тот посоветовал спрятать труп, чтобы его не поймали. «Он мне посоветовал сжечь труп. Эта идея засела в моей голове. Я был сильно пьян. Пришёл домой, взял телегу отчима и бензин. Разбудил одного из парней, который спал у меня дома, и пригрозил ему, если он мне не поможет, я его тоже убью», — говорит, посмеиваясь, Ион.

На телеге они приехали на холм рядом с селом, положили тело женщины на землю, облили его бензином и попытались поджечь. Из-за дождя пламя не разгорелось. «После этого я отправился к знакомому, с которым накануне пил, мы снова выпили, пока я не напился, только потом я ушёл домой спать».

На следующий день всё село узнало, что случилось, Иона арестовали. Он был осуждён на десять лет за убийство при отягчающих обстоятельствах. Четыре из них он проведёт в Гоянском пенитенциарном учреждении № 10 для несовершеннолетних.

***

Вчера были битыми, сегодня — заключённые

Сегодня в исправительном учреждении № 10 в Гоянах находятся 28 юных заключённых, все мужского пола, в возрасте от 16 до 20 лет. «Большую часть наших заключённых либо били в детстве, либо они сами были агрессорами. Большинство попадают сюда за тяжкие и особо тяжкие преступления. Очевидно, что часть этих преступлений носит насильственный характер. Речь идёт об убийстве, различных действиях сексуального характера, грабеже, хулиганстве», — поясняет директор пенитенциарного учреждения Любовь Жигня.

Несовершеннолетние правонарушители принимают участие в ряде программ, направленных на снижение у них уровня насилия. Так, за каждым ребёнком закреплён сотрудник, который с ним много общается, тем самым выполняя роль опекуна несовершеннолетнего в пенитенциарном учреждении.

По словам директора, немногие родители заключённых признают, что они применяли насилие по отношению к своим детям. Большинство из них убеждены, что это был единственный способ их воспитания. Однако вся правда выходит на поверхность в ходе психологических консультаций.

«Последний случай, который меня поразил, от которого я была в шоке… Речь идёт об одном из наших заключённых, который поделился со мной. Я постоянно у него спрашивала, почему он такой злой, дерётся со всеми, обзывается, да и в целом весьма агрессивен. Тогда он мне рассказал, что после смерти мамы он остался на попечении бабушки и дедушки. Не знаю, то, что он рассказал, — правда или его вымысел. Он рассказал, что бабушка держала его в собачьей будке, одетым слишком легко для того времени года, когда шёл дождь, дул ветер, было холодно. Я не могла в это поверить.

Бабушка со стороны папы взяла его к себе. Она увидела его в красненькой рубашечке и тоненьких штанишках в собачьей конуре. Ему было холодно, он был голодный и весь мокрый, так как на улице была осень и лил дождь. Самое важное, что парень не обижается на эту бабушку, потому что она всё-таки заботилась о нём после смерти его мамы», — рассказывает Любовь Жигня.

Рецидивисты

По данным Национального бюро статистики, уровень детской преступности снизился вдвое за последние 16 лет. Если в 2000 году было 3031 несовершеннолетних осужденных, то в 2016 их — 1490, а количество убийств, совершённых подростками, сократилось с 18 до трёх. Это объясняется также и тем фактом, что была изменена процедура определения ребёнка, преступившего закон.

Как отмечает начальник колонии для несовершеннолетних, уровень рецидива среди несовершеннолетних осуждённых достаточно высок. Не существует официальной статистики на этот счёт, а в случае, если бывшие заключённые совершают новое преступление после наступления совершеннолетия, они уже считаются взрослыми правонарушителями.

По данным Доклада о соблюдении прав ребёнка в Республике Молдова за 2016 год, подготовленном народным адвокатом по защите прав ребёнка, из 25 несовершеннолетних, находящихся под предварительным арестом, 9 человек являются рецидивистами, совершившими преступление во второй или более раз. Детский омбудсмен Майя Бэнэреску рекомендует тем, кто участвует в рассмотрении дел с участием несовершеннолетних, применять к ним меры, альтернативные лишению свободы, а в рамках уголовного преследования — иную меру, предусмотренную уголовным законодательством, но не предварительный арест.

Чем раньше, тем хуже

Елена Ковалёва, психолог высшей категории, профессор кафедры прикладной психологии Кишинёвского государственного педагогического университета им. И. Крянгэ, изучает девиантное (отклоняющееся от общепринятых норм) поведение несовершеннолетних более 20 лет. По её словам, «когда ребёнок видит или на себе испытывает насилие, его личность претерпевает изменения, и, чем меньше возраст ребёнка в этот момент, тем тяжелее будут последствия».

Теория, согласно которой, ребёнок, выросший в семье, где к нему применялось насилие, может стать несовершеннолетним преступником, упоминается каждой организацией, борющейся с домашним насилием. Однако статистических данных, подтверждающих мнение подобных организаций или психологов, крайне мало. Большинство данных, подтверждающих эту теорию, пришли к нам из Америки. Елена Ковалёва утверждает, что такие наблюдения требуют больших затрат, как финансовых, так и временных, так как участников исследований надо изучать с детских лет и до их взросления.

И всё же психолог замечает, что теория подтверждается случаями, которые ей лично приходилось изучать. «Консультировала людей старше 30 лет, которые к этому возрасту уже должны быть развитыми личностями, успешными, но они всё никак не могут перерасти сложные отношения с родителями», — уточняет Елена Ковалёва.

Таким образом, первыми примерами поведения для ребёнка являются его родители. Ион последовал примеру своего биологического отца. «Даже если с течением лет парень выучит, что такое хорошо, а что такое плохо, и даже если семейное положение Иона изменится, страх того, что он может быть наказан, что насилие — это норма, не позволят ему вырасти самостоятельным», — заключает психолог Елена Ковалёва.